Мсье Эдуард де Л. принадлежал к числу парижан, чья душевная структура оказывалась на грани нервного срыва. Его чувствительность, как флюгер, постоянно колебалась под порывами самого неопределенного сомнения, а сердце неустанно било в унисон с тревожными думами, подобно незамедлительным ударам.
В его жизни появилась мадемуазель Селеста — олицетворение недоступной грации и заколдованной красоты. Она была как хрупкий фарфор, обернутый стенами, за которыми не ощущалось ни малейшего тепла.
Игра в чувства
Их отношения едва можно было назвать романом — скорее это был мучительный поединок. Эдуард, вооруженный лишь своей бесконечной привязанностью, сражался с невидимым врагом, известным как Отчуждение. Он оказался связан с Селестой не веревками судьбы, а тонкой нитью страха потери.
Селеста, искусная в тактике психологического отступления, держала его на этой ните. Одной фразы — короткой и убийственной: «Мне нужно пространство» — было достаточно, чтобы расшатать его внутренний мир.
Эдуард не слышал эту фразу ровно 200 раз, как подсчитываются монеты, но два сотни раз протестировал её ужасное значение в своей душе. Это «пространство» не имело физического измерения — оно подразумевало необходимость свернуть его любовь и существование до размеров булавочной головки.
Стенания одиночества
Сопротивляясь этому требованию, он задавался вопросом: что может значить «пространство» для того, кто не переносит пустоты? В своей парижской квартире, где каждый угол once был наполнен ожиданием её прихода, теперь раздавались лишь безмолвные укоры.
Эдуард откладывал написанные ей письма, сдерживался от звонков, словно марионетка, чьи нити обрезаны, но продолжающая дрожать от привычки. И каждый раз, когда он решался покинуть свою самовольно наложенную изоляцию — будь то день, неделя или час молчания — он сталкивался с неизменным: холодный взгляд, раздражение и вновь «Эдуард, ты опять слишком… Мне нужно пространство».
Пленник собственного тревожного мира
К сорока годам мсье Эдуард де Л. стал тенью самого себя. Он существовал не в Париже, а в некой ментальной тюрьме, стены которой были построены из двухсот повторений проклятой фразы. Эдуард стал пленником чужого избегания, жертвой потребности в пустоте, которую его тревожная натура инстинктивно пыталась заполнить.
С течением времени он осознал горькую истину: он никогда не сможет предоставить ей это пространство, поскольку то, что она искала, — это не свободное место вокруг неё, а полное отсутствие его самого в её жизни. Это осознание не освободило его, а только усилило его страдание, и Эдуард продолжал существовать, дыша лишь разряженным воздухом её вечного «пространства», пишет канал.
