После возвращения с больничного в офисе все еще витал запах маркеров и остыл кофе. Перед глазами предстал проектный план: запуск через три недели, и мой ник в окружении красных кружков. Я возглавляла аналитический блок, но фактически командовал всем старший менеджер Павел Сергеевич.
Ранее он был просто требовательным начальником: мог позвонить в любое время, возвращал документы из-за мелочей и однажды даже воскликнул:
«У нас тут не кружок рукоделия, Лена, а коммерческий запуск!»
Споры с ним были бесполезны. Но после больничного все изменилось. Он встретил меня у лифта с едва сдерживаемой радостью.
«Наконец-то! Ты как-то похудела», - сказал он, положив руку мне на плечо. Я сделала шаг назад и ответила:
«Давайте без этого».
«Я просто переживал за тебя», - добавил он.
Первый день после больничного я решила списать на неловкость, но его внимание начинало угнетать. Он стал приглашать меня на личные разговоры наедине, закрывая дверь и подвигаясь слишком близко, задавая вопросы о личной жизни и утверждая, что ему важно знать состояние «ключевого сотрудника».
Проблемы начали возникать, и я обратилась в HR. Оксана, медиатор, не поднимала глаз от компьютера:
«Ты уверена, что это домогательства?»
«Он делает физические контакты», - ответила я.
Её рекомендация заключалась в том, чтобы письменно уведомить Павла о том, что мне некомфортно, избегая обвинений. В итоге я написала стилизованное письмо, ставя лишь рамки для общения. Но реакция Павла была предсказуемой:
«Ты решила устроить мне личное дело?»
С этого момента павило явное давление: задачи стали перераспределять, а я оказалась на низшем уровне, выполняя скучные и тривиальные задачи. Коллеги потихоньку изолировали меня, прикрываясь заботой.
Павел продолжал писать, что я «эмоционально нестабильна». И, потеряв надежду на изменение ситуации, я начала беседу с рекрутером из конкурирующей компании. Постепенно команда тоже начала прислушиваться к новым возможностям, не меняя своих обязанностей, но находя открытые двери.
Спустя неделю все трое из нас подписали офферы и впоследствии покинули компанию. Павел узнал об этом и заподозрил неладное, что не забыло отразиться на его репутации в коллективе.
Несмотря на давление, работая в новой компании, в моменты обсуждений я до сих пор чувствовала легкий дискомфорт: страх потерять стабильность, чувственная травма. На новом месте я просьб не ставила перед собой постановку вопросов к лидерам команды, потому что старые страхи обязывали меня думать дважды при обсуждениях.
Итак, угадывается дилемма: нужно ли был уходить от стойких домогательств или просто увести сильных специалистов к конкурентам? Это задача, которую еще предстоит решить.
